tanyamarch

…Всё. Школа окончена. Уже отзвенел последний звонок, и мой брат, выпускник уже следующего года, принял у нас школьное знамя, и Пашка уже спел под гитару «Когда уйдём со школьного двора…», и Мишка, самый высокий и самый хулиганистый Мишка разревелся по-детски, и после него стали плакать все, даже Людмила Петровна... Вот и выпускной вечер уже заканчивается. Почти никто из нас на Сахалине не остаётся, уже куплены билеты, нас ждут вступительные экзамены в Москве, Ленинграде, Хабаровске, Владивостоке… Первым, этой же ночью, улетает Кузя. Разумеется, мы все едем в аэропорт его провожать.

Мы стоим, прижавшись к решётке ограждения лётного поля. Надька плачет взахлёб, словно сильно обиженный ребёнок. Девчонки утирают глаза и всхлипывают. У меня вообще весь вечер тоска на сердце: ты не пришёл на наш выпускной, а всё остальное меня совершенно не интересует. На поле появляется вереница пассажиров, идущих на посадку к самолёту. Вон и силуэт Кузи. Над ночью, над лётным полем взлетает отчаянный Надькин крик:

- Кузя, прощай!!!
...........................................................................................................................

Так было у меня. 
А сегодня был последний звонок у моего младшего сына.
Правда, он закончил только девятый, но дальше будет учиться в колледже, поэтому школьных "Последних звонков" у меня уже не будет.
Сегодня - яркий солнечный, совсем летний день, цветут ирисы, а яблони в школьном саду уже отцвели. Торжественная линейка вполне традиционна. Всё как всегда: речи, выступления, первоклашки и выпускницы в школьных платьях с белыми фартуками. Это лучшая гимназия в городе, где половина выпускников претендует на золотые и серебряные медали. Колокольчик трезвонит, и под радостные крики школяров связка разноцветных шаров улетает в синее-синее небо... 

Это, в общем-то, не мой последний звонок, но мне теперь весь день хочется плакать...

Я не ставил перед собой задачу переубедить Лолиту. Не ставил задачу привлечь ее часть аудитории. Было понятно, что обсуждаемый вопрос спорен и люди разделятся по критерию вполне понятному. С одной стороны, им предлагают какие-то новые права и удовольствия (удовольствие на старости лет получить нежданное родительское счастье). Или же предлагают выбрать тяжелый нравственный долг — долг терпеть свою боль, чтобы не причинить боль другому человеку.

Когда вопрос ставится выбор между легким и правильным, конечно, большинство выберет легкое, а не правильное. Здесь иллюзий не было.

Но для меня было важно вывести эту тематику из области скандальной попсы. Речь идет не о забавном приключении Филиппа Киркорова, речь идет не о моем якобы скандальном характере, и не о каких-то о религиозных заморочках, которые якобы определяют позицию Церкви (я не привел ни одного собственно религиозного довода против суррогатного материнства!).

Речь идет о фундаментальном вопросе этики — вопросе о достоинстве человека, о том, есть ли цена на человечинку. Это цена тебя самого. Тот, кто сегодня покупает или продает ребенка, пусть будет готов к тому, что завтра могут продать его самого.

Большинство современных конфликтов Церкви и так называемой либеральной частью интеллигенции лежит в области того, что мы — православные консерваторы — слишком гуманисты, у нас слишком высокое представление о человеческой жизни. Слишком высокое представление о статусе эмбриона — обладает он правами личности или нет. О человеке в состоянии комы… И такой же вопрос о суррогатном материнстве.

У Церкви высокое представление о человеке, представление быть может завышенное, и мы с ним готовы остаться в меньшинстве – пусть даже наша позиция будет не разделяться большинством тех самых человеков. Даже человек, с нами не согласный, и его ребенок не может быть предметом торговли.
http://www.pravmir.ru/protodiakon-andrej-kuraev-ob-itogax-poedinka-o-surrogatnom/

---------------------------------------------------------------------------------------------------

Как мне кажется, вполне убедительно, а вам?

P.S. Была у меня в жизни ситуация, когда я думала, что скоро умру. Моим дочкам тогда было четыре года - старшей, и семь месяцев - младшей. И главный мой ужас тех дней был - что дочки вырастут без меня, меня не будет рядом с ними, они не узнают, какой я была.
Как мне кажется, в этом моём страхе эгоизма было всё-таки меньше, чем невыносимой боли за будущее горе детей, у которых не будет МАМЫ.
На мой взгляд, защитники суррогатного материнства - такого, как в ситуации с Киркоровым - вообще не берут в расчёт чувства ребёнка (а уж про чувства суррогатной матери и говорить не приходится - сторонникам СМ кажется, что суррогатная мать - это отлаженный и действующий согласно подписанным документам механизм, не имеющий чувств и эмоций).
Вернее, им кажется, что для благополучия и счастья ребёнка присутствие в его жизни биологического объекта  женского пола, называемого "мама", совершенно необязательно. Впрочем, Лолита абсолютно серьёзно утверждала, что беременная женщина - это просто инкубатор...